OverShadow
то ли рифмы плохи то ли день оторвался от дня я курю под стихи пока они курят меня
Помню только, что стою под вечерним осенним небом – и никто не обнимает меня. Для меня это было как... конец света. Вот ты представляешь, как это – очнуться в темноте, в тоске, в одиночестве, когда тебя некому обнять, и вдруг увидеть, что все на свете – такие же?


Запомни одно: ты не ошибаешься. Даже если потерял память, твое «я» выведет тебя куда нужно. Оно с тобою всегда, потому что твоему телу для любого поступка нужен вопрос «зачем». А если уж совсем просто, – от себя ты не уйдешь никуда. Ты – это ты. Нужно только верить в себя. Иначе тебя унесет во внешний, чужой мир, и ты не найдешь дорогу обратно до конца жизни.


И все таки если б можно было начать все заново, наверное, моя жизнь ничем бы не отличалась от нынешней. Потому что я вместе со своей уходящей жизнью – это я и никто другой. И кроме себя, мне идти больше не к кому. Пусть кто то снова бросит меня, а кого то брошу я сам; пусть мои прекрасные чувства, достоинства, грезы опять умрут, не найдя применения, – я все равно не смогу быть никем, кроме себя самого.


В молодости я часто думал, что, если постараюсь, смогу стать кем то еще. Но, словно яхта с погнутым килем, всегда возвращался туда же, откуда хотел уплыть: к себе настоящему. К тому, кто вообще никуда не плывет, а всегда остается на берегу и ждет, когда я вернусь.
Стоит ли тут еще на что то надеяться?
Не знаю. Возможно, не стоит. Тургенев назвал бы это разочарованием. Достоевский – адом. Сомерсет Моэм – реальностью. Но кто бы и как это ни называл – это все про меня.


Просто у него голос особенный. Как у ребенка, который смотрит на дождь из окна.
(про Боба Дилана)
 

@темы: masterpiece (кусок хозяина))